Что делать, если вдохновения нет? Где раздобыть фактуру для исторического романа? Куда посылать рукопись? Как относиться к критике и критикам? Лауреат премии «Большая книга» Гузель Яхина поделилась своими писательскими лайфхаками во время встречи, организованной проектом Creative Writing School. T&P законспектировали самое главное.

Гузель Яхина

Писательница, автор романов «Зулейха открывает глаза» (2015), «Дети мои» (2018), лауреат премий «Большая книга», «Ясная Поляна»

Не ждите вдохновения

Одного рецепта, как вызвать вдохновение, быть не может. В моем случае это работает так. Я очень долго, тщательно и мучительно составляю структуру будущего текста. У меня для этого задействованы несколько досок, стол и ватманы на стенах. Когда составлена структура и заложены зерна того смысла, который хочется внести, садиться и расписывать текст уже гораздо легче. Я не начинаю писать, пока у меня нет хотя бы 70% структуры, пока я не понимаю, куда движется история, как она разворачивается, как пересекаются линии. Если писать не получается, можно просто сесть и редактировать то, что написано вчера, — это прекрасно включает в работу.

Не бойтесь писать на темы, на которые уже кто-то писал

Не нужно активировать внутреннего маркетолога, это ничего не дает. Дает только идущий изнутри очень жгучий интерес к теме. Если он есть, то совершенно все равно, написано на эту тему десять книг или ни одной. А если его нет, то все равно ничего не получится. Нужно быть искренним — это происходит тогда, когда тебе действительно что-то интересно, более того — гнетет или болит.

Используйте первоисточники

Во время работы над романами я смотрела фильмы, которые были сняты в1920–30-е годы, читала научные труды (взгляд историков) и мемуары (взгляд тех, кто переживал это все сам). Была во многих музеях. Так что все в моих книгах — правда, даже узор наличников, покрой одежды или какое-то ругательство. А в написании сцены родов (в романе «Зулейха открывает глаза». — Прим. ред.) мне очень помогла Евгения Модестовна, великолепный акушер-гинеколог с огромным стажем и моя свекровь по совместительству. Так что эта часть точно не подлежит никакой критике. Более того, после выхода книги Евгении Модестовне звонили ее бывшие коллеги из Петербурга и рассказывали, что они узнали ее акушерский почерк (так я узнала, что есть на свете такое понятие).

Двигайтесь от общего к частному

С чего начать? В случае романа это процесс многоступенчатый. Во-первых, есть персонажи, их взаимоотношения и развитие их взаимоотношений. Во-вторых, есть фактура, место действия, время действия, художественные решения. И наконец, есть некие смыслы, которые хочется донести. И вот ходишь и думаешь обо всем этом, а потом постепенно вытаскиваешь историю, в которую хочешь все это облечь. Когда что-то начинает получаться, ты это ощущение ловишь и понимаешь, что внутри сформировался некий компас, ощущение целого, с которым можно идти дальше, в конкретику. И тогда уже можно работать предметно.

Работайте уединенно

Я предпочитаю разделять жизнь на период активного внешнего взаимодействия и период внутренней работы, когда я обдумываю и пишу текст и когда лучше всего вообще ни с кем не разговаривать. У меня есть своя комната, домашние относятся к моей работе с пониманием; более того, меня даже дважды отпускали на время в уединенное место. Периоды уединения дают очень много.

Когда разгоняешься и что-то начинаешь интенсивно писать, этот поток не отпускает даже во сне. Но если происходят встречи, какие-то большие внешние события, которые переносят эмоциональный фокус вовне, то это все вырывает тебя из истории и поток пропадает.

Разбивайте работу на этапы

Сколько времени я трачу на писательство, сильно зависит от этапа, на котором находится рукопись. Если идет период сбора материала (чтение, просмотр фильмов и т. д.), день может быть загружен неравномерно. Если идет этап создания структуры и каких-то набросков, то это уже планомерная работа за столом. Если это этап написания, то речь идет об очень жесткой работе за столом, уже без «больничных» и выходных. После того как книга вышла, наступает этап, когда я должна отдать силы ее продвижению. Часто это предполагает поездки на пару дней, на неделю. Завидую авторам, которые могут писать в поездках. У меня так не получается.

Добивайтесь публикации — или публикуйтесь сами

Сценария, по которому входят в литературу, нет. Почти всегда это воля случая, хаос. Как это было у меня: сначала я составила список издательств, которые, как мне казалось, могли бы заинтересоваться моей рукописью, — вышло 13 адресов. Я прилежно разослала им текст, оформленный в соответствии с их требованиями, но это ни к чему не привело. Дело в том, что порой им приходит порядка тысячи рукописей в месяц, и в этом самотеке сложно что-то разглядеть. Так что моя прямая рассылка по издательствам не сработала, и тогда я попробовала разослать рукопись в литературные журналы. Один из них («Сибирские огни». — Прим. ред.) даже опубликовал несколько глав из романа. Это, впрочем, тоже ни к чему не привело, и я стала искать кого-то, кто мог бы что-то кому-то рассказать о моем романе. Так мой текст попал в «Редакцию Елены Шубиной».

К слову, добиваться публикации в издательстве «классическим методом» уже не обязательно. Можно и самому издать свой текст, благо теперь для этого есть технические возможности и это не так дорого.

Читайте профессиональную критику, но не принимайте близко к сердцу

Критика важна. Ее читаешь; конечно, с чем-то не соглашаешься. Но эмоциональной реакции желательно избегать — хотя бы потому, что диалог между автором и критиком не предусмотрен.

Я привыкла к тому, что оба моих романа очень по-разному оценивают. На «Дети мои» было много негативных откликов, это меня немножко закалило. Так или иначе, моему внутреннему критику за оба моих романа не стыдно — а он у меня невероятно злобное существо. Лучше, чтобы отзывы были, пусть даже и плохие.

Позволяйте себе радоваться успеху

Мой роман мог бы и не получить литературных премий — все равно я видела интерес к «Зулейхе», который выражался в письмах и тиражах. Именно он был мне важен, вдохновил меня на создание второго романа и позволил спокойно сконцентрироваться на его написании. Без такого интереса, возможно, книга «Дети мои» и не появилась бы.

(Не) бойтесь двигаться дальше

Роман «Зулейха открывает глаза» получил две премии, переведен на 31 язык, готовится его экранизация. Поэтому, конечно, после такого дебюта было достаточно много страхов перед вторым романом, я с ними постепенно разбиралась. Был страх неудачи, и был еще один страх, наверное, даже важнее — писать от лица поволжского немца, ведь повествование посвящено жизни немецкой республики на Волге в 1918–1941 годах. Поначалу мне было очень некомфортно и даже страшновато заходить на территорию чужой национальности. Я с детства и всю жизнь учила немецкий язык, но все-таки писать от лица человека другого народа мне казалось чем-то неправильным, было ощущение, что сами немцы должны об этом писать, а не я, какая-то самозванка. Это был страх рассказать о другом народе как-то не так, может быть, кого-то задеть. Много месяцев ушло на то, чтобы эти страхи побороть, и только тогда получилось написать роман. Уже когда текст был почти дописан, я поняла, что в романе тема страха — одна из ключевых, она связывает действие, разные сюжетные линии. И хотя я сделала это неосознанно, в итоге роман получился в том числе и о преодолении страха. Так что вначале страх мешал, а потом все-таки помог.

Учитесь у сценаристов (но это необязательно)

Свой второй роман я сначала хотела писать так же, как первый: идти от сценария, кинематографичности, быть где-то на границе между кино и литературой. Но это не получилось, не пошло. Новая история писалась совсем другим языком, гораздо более вдумчивым, хотя некоторые сцены я все так же старалась просто проживать — как во время работы над «Зулейхой».