375 дней Европейский университет в Санкт-Петербурге (ЕУ) — один из лучших гуманитарных вузов России — жил без образовательной лицензии. С июля 2016 года Рособрнадзор проводил в университете проверки, а в сентябре 2017 года отобрал лицензию и потребовал как можно скорее освободить дворец Кушелева-Безбородко в центре Петербурга. С этого момента ЕУ боролся за возвращение лицензии — ее вернули в августе 2018 года, а с октября в университете начался учебный год. T&P разобрались, как прошел этот год для администрации, готовившей новые пакеты документов, студентов, лишившихся лекций, и профессоров, не прекративших работу.

Безумные бумажки

«Мы попали в кафкианскую реальность», — вспоминает о начале проверок первый проректор, профессор факультета истории искусств ЕУ Наталия Мазур. Преподаватели вуза не сталкивались напрямую с проверяющими, но были вынуждены тратить время на дополнительную бумажную работу. «Деканат заставлял нас заполнять огромное количество самых разных безумных бумажек, — рассказывает профессор экономики ЕУ Кирилл Борисов. — Они имели какое-то хитрое название. Учебная программа курса может состоять из 1,5–2 страниц, а мы писали огромные совершенно бессмысленные тексты».

«Я помню день, когда мы узнали, что занятия в ЕУ должны быть приостановлены, — говорит бывшая студентка вуза Анна Мотовилова. — Тогда мы с преподавателями договаривались о групповых встречах вне университета. В этом был дух авантюры, это только сплотило нас, никто и не думал прекращать обучение. Многие, если не все, верили, что это временная проблема». Ее слова подтверждает профессор Борисов: «Поначалу казалось — лицензию вот-вот вернут. Думали, что отобьемся. Шли суды, мы сидели как на иголках, задавали себе вопрос: „А будет ли завтра лицензия? А через неделю?“».

Встревоженные граждане

Атаки на ЕУ начались в 2016 году после выступления бывшего депутата заксобрания Петербурга Виталия Милонова от лица «встревоженных граждан». Студенты якобы передали ему письмо, где указали, что в вузе нет медпункта, проведены незаконные перепланировки, а стипендию выдают в конвертах в валюте. «Их заставляют писать работы о защите прав ЛГБТ, о всяких гендерных вопросах и о прочих гадостях», — рассказывал Милонов.

Первый раунд проверок привел к лишению ЕУ аккредитации (через два месяца ее вернули). Во время второй Рособрнадзор нашел 120 нарушений, которые требовалось исправить за месяц. Большинство из них касались документов, но отметили и отсутствие стендов с антиалкогольной пропагандой.

После того как ЕУ подготовил больше 10 тысяч листов документации, осталось 32 нарушения, а в финале — только 3.

В вузе якобы недоставало преподавателей-практиков по политологии и социологии, педагоги, работающие по срочным трудовым договорам, не проходили аттестацию, а по адресу университета не обнаружили спортзал. Из-за этого у вуза отозвали лицензию и право на любую образовательную деятельность.

В ЕУ нет бакалавриата, а значит, и физкультуры в учебном плане (чтобы избежать претензий Рособрнадзора, университет арендовал спортзал, но в итоге отбился от претензии через суд). Также у Рособрнадзора не нашлось формальных критериев для того, чтобы определить, является педагог практиком или нет, а преподаватели, работающие по контракту, не нуждались в аттестации согласно приказу Минобразования.

Университет неоднократно подавал в суд, пытаясь отменить акты проверки, и в сумме четыре раза делал запрос в Рособрнадзор о возвращении лицензии. После двух лет борьбы и года без лекций и экзаменов в августе 2018 года университету вернули возможность обучать магистров и аспирантов.

Руководство университета не может назвать конкретную причину нападок на ЕУ, но в целом не видит в этом политической подоплеки. «Представители прокуратуры и отдела по борьбе с экстремизмом приходили проверять все исследования и высказывания, искали признаки нарушений, но не нашли их», — рассказывал ректор ЕУ Вадим Волков. Возможно, проблема была в «очень специфической работе государственного аппарата на разных уровнях».

«Я работаю в университетской сфере давным-давно, и в последнее время проходят такие проверки, которых не было даже в советские времена. Мои друзья, которые работают в государственных вузах, стонут, потому что завкафедры все время думают, как людей заставить написать эти бредовые бумаги, и даже нанимают для этого специальных работников», — рассказывает Кирилл Борисов.

Университет без студентов

Все это время университет работал как НИИ. Бывшим магистрам и аспирантам ЕУ (они проучились всего год) пришлось делать выбор — перевестись в петербургский филиал НИУ ВШЭ (с сохранением научных руководителей из ЕУ), поступить в другой вуз, уехать учиться за рубеж (где им зачли курсы, которые они успели пройти) или пропустить год учебы, но стать лаборантами института и продолжить научную деятельность. Администрация университета помогала студентам как могла. «Во время кризиса у нас были регулярные встречи с ректором, на которых можно было задавать любые вопросы. Также нас держали в курсе всех изменений по корпоративной почте», — рассказывает Мотовилова. Но в ЕУ остались не все. В новом учебном году из предыдущего набора восстановились 33 человека — меньше половины.

Несмотря на проблемы с лицензией, из ЕУ не уволили ни одного профессора. «Мы — научно-исследовательский университет. Поэтому вместо преподавания занимались наукой», — объясняет Мазур. «Среди моих коллег никто не бездельничал, — говорит Борисов. —

Я, например, за год статьи три завершил.

Начальство не давило, но мы должны были заниматься наукой так, чтобы было понятно, что деньги нам не зря платят». Профессора ЕУ читали открытые лекции, организовывали научные мероприятия, выступали экспертами в СМИ. В итоге долгожданное возвращение лицензии в августе 2018-го стало неожиданностью.

Университет спешно начал процесс перевода сотрудников с должностей научных сотрудников на должности преподавателей — читать лекции некоторые из них не могут до сих пор. Пришлось начинать приемную кампанию осенью, когда в других вузах уже шли занятия. Борисов вспоминает опасения ректората: «Люди, которые хотели где-то учиться, уже куда-то поступили», — но желающих, напротив, оказалось даже слишком много. Например, конкурс в магистратуры факультетов истории искусства и антропологии достигал трех человек на место. Волков объясняет это низкой конкуренцией среди вузов с такими направлениями, хорошими стипендиями и тем, что скандал с отзывом лицензии сработал как реклама.

Репутация важнее диплома

На открытии учебного года Волков объявил, что вуз выдаст выпускникам дипломы государственного образца, рассказывает магистрантка социологического факультета Татьяна Лобода. Получится это у ЕУ или нет, станет ясно только весной. «Диплом государственного образца нужен многим. Например, в некоторых европейских вузах он необходим для защиты PhD», — говорит Борисов. Чтобы выдавать отсрочку от армии, тоже нужна аккредитация.

Но многих студентов не пугает перспектива остаться без государственного диплома. «Репутация, имя вуза и качество образования идут далеко впереди такой формальности, как гербовое тиснение», — говорит магистрантка программы «Политические процессы и институты» Арина Уксусова. После окончания вуза она планирует поступить за рубеж: «Диплом ЕУ имеет значительные преимущества перед дипломами российских государственных вузов, он котируется в университетах Европы и США». Для Татьяны Лободы учеба в ЕУ — это социальные связи и исследования. «Я не боюсь остаться без диплома. Опасаюсь не закрепиться в науке, но это уже зависит только от меня», — говорит она.

Если аккредитации нет у таких университетов, как Европейский и Шанинка, значит, что-то не так с самой процедурой аккредитации, считает Мазур:

«Ведущие российские вузы обратились к президенту с просьбой пересмотреть принципы лицензирования и аккредитации. Процесс реформы начался — если удастся довести его до конца, значит, все наши страдания были не зря».

Обновление: 3 июля 2019 года стало известно, что Европейский университет получил положительное заключение Рособрнадзора по магистерским программам и ожидает приказ об аккредитации.

Автор — редакторка «Секрета фирмы»