Искусство хоронят так часто, что разговоры о его конце стали рутиной. О смерти искусства свидетельствовали Гегель и Беньямин, свою руку к ней приложили Дюшан и Уорхол, а Йозеф Бойс с его «Каждый человек — художник» вбил в гроб искусства последний гвоздь — правда, ненадолго. О том, как искусство шаг за шагом выходило за собственные рамки, в своей лекции рассказала кандидат философских наук и руководитель сектора эстетики Института философии РАН Елена Петровская. T&P законспектировали главное.

Елена Петровская

Кандидат философских наук, ведущий научный сотрудник, руководитель сектора эстетики Института философии РАН, доцент института «Русская антропологическая школа», главный редактор журнала «Синий диван»

Искусство перестает эволюционировать

Впервые о конце искусства заговорил Гегель. Философ старой школы, мысливший большими категориями, он считал, что в его эпоху искусство перестало быть выражением общественного духа. В его понимании в XIX веке произошел раскол формы и содержания, и если раньше, согласно Гегелю, искусство играло значительную роль в саморазвертывании абсолютного духа, то уже на его глазах оно перестало выполнять эту миссию. Поскольку искусство больше не служило некоей высшей идее, оно, можно сказать, десакрализировалось.

Таким образом, «конец искусства» — это обозначение завершения некоторой функции, которую искусство выполняло раньше. Эта тема заново поднимается во второй половине XX века, когда начинаются разговоры не только о конце искусства, но и о конце истории, конце автора. На языке критиков того времени конец искусства означал завершение некоторой большой истории искусства, согласно которой оно развивалось почти как явление органическое, иначе говоря — росло и эволюционировало.

Искусство перестает обманывать зрителя

Эдуард Мане, как считают критики, первым из художников начинает обращать внимание на то, как делается живописное искусство. Он показывает нам искусство не как уподобление реальности (мимесис), а как иллюзию, создаваемую на двухмерной поверхности холста. Этот момент начавшейся саморефлексии становится поворотным для искусства.

Дальше живописные эксперименты идут по нарастающей: Гоген, Ван Гог, Сезанн. Последний оказывает большое влияние на формирование будущих течений живописи (импрессионизма, постимпрессионизма) тем, что нарушает иллюзорность изображения — стремится к воссозданию на полотне так называемой проживаемой перспективы. Законы видения, которые он обнажает, не совпадают с геометрическими законами построения форм.

Изменения накапливаются, и появляются кубисты, которые показывают предмет с разных сторон. Например, у Пикассо есть портреты, где лицо изображено одновременно в фас и в профиль. Тем самым искусство демонстрирует, как процесс восприятия развертывается во времени.

В целом модернистские опыты в искусстве связаны с представлением о том, что оно будет показывать нам нечто новое, что всегда будет какое-то приращение в нашем эстетическом опыте — и так будет продолжаться бесконечно долго.

Brillo Box. Энди Уорхол. 1964 год

Brillo Box. Энди Уорхол. 1964 год

Искусство отказывается от своих «традиционных ценностей»

В 1917 году произошла художественная революция, когда Дюшан выставил свой первый реди-мейд («Фонтан») и во многом задал направление искусству XX века. Идея была, в частности, в том, чтобы взять предмет ширпотреба и выставить его в экспозиционном пространстве, где он переобозначится и станет художественным объектом. Кстати, Дюшан выставил еще и вешалку, но никто этого не понял: на нее повесили пальто.

Гегелевская идея конца искусства вдруг вновь всплывает в 1970–80-е годы, когда появляются новые течения в искусстве, начинающие обращать внимание на незначительные, бытовые предметы. Разве можно назвать произведением искусства, например, коробку губок Brillo Box, выставленную Энди Уорхолом? Модернизм* считал неизменной ценность искусства, а эксперименты поп-арта и оп-арта были как раз уже не просто вторжением повседневности в искусство, а именно лишением искусства его ценностного измерения. И в то же время — возможностью на фоне этой десакрализации снова поставить вопрос о том, что такое искусство, но только «искусство вообще».

*

Если понимать под модернизмом не только искусство, но и некоторый большой период истории, то он закончился во второй половине XX века из-за опыта беспрецедентного массового насилия, который пережило человечество в этом столетии.

Вот почему в 1970–80-е годы арт-критик и философ Артур Данто и историк искусства Ханс Бельтинг снова говорят о «конце искусства». Общество меняется и вступает в новую историческую эпоху — постмодернистскую. С идеей прогресса в искусстве приходится расстаться: нет больше единой идеи, вместо этого остается множественность практик, в которые включены сразу многие, живущие в глобализированном мире.

Искусство окончательно десакрализуется

Когда кто-то размышляет о том, что такое искусство, он невольно предполагает, что искусство наделено определенной сущностью. Но так ли это — вопрос открытый. Современное искусство плюрализовано, творится многими и делается разными способами. Поэтому мы даже не можем задаться вопросом, что есть искусство, имея в виду, что есть некое «искусство с большой буквы», которое могло бы охватить всю эту множественность практик.

В актуальное искусство вовлекаются не только художники, но и зрители. Включение зрительской инстанции как интерпретатора и критика — требование и форма существования современного искусства. Например, в концептуализме наша интерпретация становится частью того, что нам предлагает художник.

Ситуацию «конца искусства», когда художником может быть всякий, в XX веке пытался осмыслять Вальтер Беньямин в работах «Краткая история фотографии» и «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости». Воспроизводимость — важная характеристика современной культуры, но в сознании людей она часто связывается с тем, что нечто можно репродуцировать в огромном количестве экземпляров. Однако проблема не в этом. Идея Беньямина сложнее: однотипность достигла таких масштабов, что мы уже не видим уникальных предметов, они для нас тоже однотипны. Воспроизводимость порождает стереотипы и клише. Уникальность произведения искусства — это та дистанция, которую мы устанавливаем по отношению к предмету. Другими словами, говорит нам Беньямин, культура сегодня предельно десакрализована.

Розалинда Краусс также считает, что сегодня нет эстетической ценности произведений искусства самой по себе. Есть лишь акт восприятия, который выхватывает из потока однотипных явлений отдельный предмет. Это сегодня и есть эстетический акт par excellence — прерывание функционального контекста.

Наташа с бюстом Сталина. Комар и Мела...

Наташа с бюстом Сталина. Комар и Меламид. 1982–1983 годы

Искусство выходит за границы искусства

Многие современные критики считают, что искусство сегодня существует в состоянии post-medium. Розалинда Краусс поясняет это таким образом: разные виды искусства потеряли специфику своих выразительных средств — нет больше непроницаемых границ, которые отделяли бы разные искусства друг от друга. Языки смешиваются, заимствуются, и это влияет на понимание того, что такое в принципе искусство. На это понимание также сильно влияют массовые коммуникации. Искусство не имеет больше собственного языка, полагает Краусс, а заимствует его у массмедиа.

Одна из важных тенденций современного искусства — уход от зрелищности в сторону действия, акционизм в широком смысле слова. На определенном этапе творчества художников-акционистов (например, Петра Павленского, Pussy Riot, а в советское время — Комара и Меламида) материалом для них становится сама социальная среда.

Существуют разные философские теории, связанные с идеей вторжения искусства в социальную ткань. У современного французского философа Жан-Люка Нанси есть эссе под названием «L’Intrus» («Вторгшийся»), в котором он пытается понять, каков статус тождества в современном мире. Нанси утверждает, что нет больше вещей, которые были бы абсолютно равны самим себе.

Любое тождество изнутри подтачивается — но и формируется — различием. Вторгшийся — это тот, кто несет с собой различие и одновременно проявляет нас самих, показывает, чем мы стали сегодня. Современное искусство обнаруживает это своими опытами вторжения.

Акционизм — это и есть искусство вторжения в социальную ткань. В советское время Дмитрий Александрович Пригов написал дурашливые «Обращения к гражданам», в которых не пытался что-то критиковать и вообще был удивительно поэтичен. Он расклеил их по всему городу, и это вызвало настоящий скандал: это было в буквальном смысле вторжением в регламентированное советское городское пространство, и Дмитрия Александровича за его акцию отправили в психушку. Такие акции не имеют дела с табуированным напрямую, тем не менее это некоторое зондирование того, как и чем может отозваться существующий запрет.

В целом можно говорить о колоссальной трансформации искусства. Сегодня оно осуществляет постоянный эксперимент — открывает нам то, о чем мы еще не догадываемся, показывает нам уже существующие отношения, которые мы, однако, еще не в силах распознать. Это действие рискованное: никто не знает, как отреагирует среда, какие в ней установятся новые отношения и связи, как это случится.

Искусство изучает границы разрешенного, выставляет напоказ табу. Границы эти условны, потому что само понятие нормы исторически изменчиво, и искусство показывает, как она меняется. Но одновременно оно демонстрирует и нечто большее, не связанное с той или иной культурной средой. Это относится к тому, как мы существуем в современном мире, будучи друг с другом вместе, или сообща.

Литература

  • Belting H. The End of the History of Art? Chicago & London: The University of Chicago Press, 1987.

  • Danto A.C. After the End of Art. Contemporary Art and the Pale of History. Princeton, NJ: Princeton University Press, 1997.

  • Krauss R. «A Voyage on the North Sea». Art in the Age of the Post-Medium Condition. London: Thames & Hudson, 1999.

  • Nancy J.-L. L’Intrus. Galilée, 2010.

  • Аронсон О., Петровская Е. Что остается от искусства. М.: ИПСИ, 2015.

  • Бельтинг Х. Образ и культ. История образа до эпохи искусства. М.: Прогресс-Традиция, 2002.

  • Беньямин В. Краткая история фотографии. М.: Ад Маргинем, 2017.

  • Беньямин В. Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости. М.: Медиум, 1996.

  • Новая философская энциклопедия. М.: Мысль, 2010.

  • Петровская Е. Теория образа. М.: Издательство Российского государственного гуманитарного университета, 2010.

  • Пригов Д.А. Москва. М.: НЛО, 2016.

В рубрике «Конспект» мы публикуем сокращенные записи лекций, вебинаров, подкастов — то есть устных выступлений. Мнение спикера может не совпадать с мнением редакции. Мы запрашиваем ссылки на первоисточники, но их предоставление остается на усмотрение спикера.

Где можно учиться по теме #философия